Мятеж Евгения Пригожина показал отсутствие поддержки президента Владимира Путина среди населения и элит. Об этом в интервью “Верстке” рассказал доктор исторических наук Андрей Зубов. “Путин после мятежа Пригожина – больше не модератор элит. Народу, как выяснилось, на него тоже наплевать. Ему не к кому апеллировать, он находится в положении Александра Керенского, которого остряки называли Главно-Уговаривающим”, – сказал историк.
И резюмировал: после мятежа, несмотря на то, что он окончился ничем, шансы на скорую смену власти в России резко выросли.
В эфире Настоящего Времени Андрей Зубов провел параллели со Смутным временем конца XVI – начала XVII веков. Это была эпоха кризиса российской государственности, которая сопровождалась народными выступлениями и мятежами, а также правлениями самозванцев. Ряд историков трактуют Смуту как гражданскую войну.
– Историки, насколько я понимаю, обычно не любят, когда их просят сравнить текущие события с историей, провести какие-то параллели, но вы сравниваете Путина с Керенским. Почему?
– Нет, вы знаете, это какая-то неточность. Я с Керенским не сравнивал, я говорил, что с выступлением Корнилова мало общего, потому что человек, который остановил выступление Корнилова, – это совершенно другие люди, совершенно другие причины и цели, мотивации. Я лично сравниваю мятеж Пригожина в первую очередь с выступлением Граф фон Штауффенберга 20 июля 1944 года в Германии. Вот это действительно похоже.
Дело в том, что тогда немецкие генералы и старшие офицеры сами, будучи вполне лояльными до этого Германии, сражавшимися на ее фронтах, совершавшими военные преступления – но они не были нацистами, просто потому что в Германии было запрещено вступать в партию – они поняли первыми, что война проиграна полностью и окончательно, что союзники высадились в Нормандии, до этого в Италии, Советский Союз добился огромных успехов на восточном фронте. Война проиграна, и надо выходить из войны, чтобы как-то спасти Германию. Я не уверен, что Пригожин стремился спасти Россию. Я думаю, что скорее Пригожин пытался спасти тот строй и ту элиту, которая доверилась Путину и пошла вслед за ним. Как известно, война тоже неудачна, никакого выигрыша нет. Скорее всего он, как военный, Суровикин, как военный, другие генералы, которые реально сражаются на фронте. Понимают, что это тупик, война Россией проиграна. А Путин, как и Гитлер, упирается, говорит: “Сражаться до победы”. Он надеется на какие-то чудеса, как и Гитлер когда-то надеялся в 1945 году на какие-чудеса: конфликт между союзниками. Поэтому решили его устранить, чтобы исключить ненужные потери в войне и начать переговоры.
Мне кажется, что ближе всего типологически это связано именно с заговором фон Штауффенберга. Как известно, заговор был подавлен и все были казнены. А вот здесь иная ситуация. Заговор не был подавлен, но прекратился сам по непонятной для нас причине. Безусловно, Пригожин стремился войти в Москву, безусловно, он стремился сместить Путина. Здесь у меня никаких сомнений нет. Разговоры некоторых людей, что он испугался тяжести той ответственности, которая свалится на него, если он возглавит государство, – чепуха. Пригожин считает себя человеком намного более умным, компетентным и более молодым, чем Путин. Он верит в себя – я это знаю. Но он почему-то прекратил движение, ушел в Беларусь. И там, как вы видите, совершенно беспрепятственно собирается готовить своих наемников к каким-то новым войнам: то ли войнам в Украине, что, как он уже убедился, бесполезно, то ли к гражданским войнам, что, понятно, трагично для России. Поэтому гражданская война в России – это реальность, это новая Смута, которая может произойти.
Я, кстати, хочу напомнить недавнее выступление Михаила Михайловича Касьянова, в котором он сказал, что сама русская элита должна решить, что она хочет: смуты, которая ее погубит, или смещения нескольких обезумевших людей во власти, что приведет к плавному конституционному транзиту и восстановлению некоторых конституционных принципов, на которых должна строиться Россия. И третьего пути между этими двумя нет.
– Если анализировать историю, как быстро в стране меняется власть, после того как в стране случаются военные мятежи?
– Если мы вернемся к Германии, конечно, здесь считать бессмысленно, выступление фон Штауффенберга – это 20 июля. Двадцатого октября первый немецкий город уже занят американскими войсками. А 30 апреля 1945 года, то есть примерно через девять месяцев после выступления, Гитлер кончает жизнь самоубийством или просит, чтобы его убили. Это итог военного поражения Германии. Но я уверен, что Россия, судя по тому, как идут военные действия, тоже не идет к военной победе.
Другой пример. Это события 1974 года в Португалии. Там в какой-то степени это напоминает Россию: там шла бесконечная и абсолютно бесперспективная война в колониях, которую вел Салазар, потом Каэтану. Понятно, что в колониях действовали кубинские и советские советники, войска. Это фактически была война Советского Союза и его сателлитов с Португалией в Африке. В итоге произошел заговор, так называемая “революция гвоздик” в 1974 году, и Каэтану был свергнут. В итоге как раз был осуществлен демократический транзит, и Португалия стала, как вы знаете, демократической страной, членом Европейского Союза и сейчас вполне наслаждается своим нынешним статусом. Так что, опять же, от бесперспективности войны.
Я уверен, что эта попытка мятежа – это результат бесперспективности войны в Украине. Не тотальное военное положение. Вы понимаете, в Германии народ был оболванен геббельсовской пропагандой. Он-то не знал, что Германия на грани гибели. Он-то думал, что немцы еще о-хо-хо, что есть тайное оружие, которым они победят и поставят на колени Великобританию. Но все это оказалось чепухой. Как раз те, кто знал, что это чепуха, и устроили заговор. И здесь, я думаю, войсковые офицеры устроили заговор.
Теперь о том, что будет дальше. Понимаете, я не футуролог, я ничего не могу сказать. Но очевидно, что Путин, который мстит за каждое оскорбительное слово, а уж тем более на каждое направленное против него действие, причем пытается убить людей – он жестокий человек, очевидно, такое действие Пригожина он не может оставить без последствий. Но у него, в отличие от Гитлера в 1944 году, нет сил расправиться с Пригожиным немедленно. Это скорее Пригожин мог расправиться с Путиным во время мятежа. Поэтому Путин пытается как-то договориться с Пригожиным. Но вы сами понимаете, что договоры в этой среде, как и в любой бандитской среде, не стоят и ломаного гроша. Поэтому счеты будут пытаться свести, и Пригожин это понимает. Кому, как не ему, понимать бандитскую этику.
Я думаю, что в скором времени – через месяц, полтора – перед нами предстанет новый акт этого события, безусловно, трагического с самыми тяжелыми последствиями для России. Меня мало волнует судьба Путина и Пригожина, но меня очень волнует судьба Украины и России, потому что эти народы могут очень пострадать от гражданской войны в России.
– Украина может пострадать от гражданской войны в России?
– Разумеется. Представляете, что такое гражданская война в России? Это бесконтрольное использование ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения. Украина все-таки погранична с Россией. И кто-то где-то – Пригожин, не Пригожин, другой генерал в какой-то части России – решит вот так покончить или со своими соперниками в России, или с Украиной: применить ядерное оружие. Ему-то чего? В итоге могут быть очень большие и тяжелые последствия.
Поэтому гражданская война в Росси, которую действительно хотят многие в Украине, – это на самом деле тяжелая ситуация не только для России и Украины, но и для всего мира. Если та гражданская война столетней давности тоже стоила Украине невероятных потерь, да и всему миру, то нынешняя с оружием массового поражения будет еще страшнее. Так что конституционный легальный транзит, как был в Португалии, – это, пожалуй, единственный способ отвести мир от той катастрофы, в которую все больше и больше скатывается Россия и которая очень страшна для человечества и вполне реальна.
Наши зрители иногда считают, что это нереально. Но Россия пережила страшное смутное время в начале XVII века, потом страшное смутное время, которое стоило ей 12 млн жизней в начале XX века. И мы сейчас стоим перед возможностью третьего смутного времени, которое, совершенно очевидно, уже началось с мятежом Пригожина. И какие плоды пожнет это смутное время, мы не знаем. Но ясно, что они будут больше, чем во время гражданской войны столетней давности.
Comments
No comments yet. Be the first to react!